|
Поэтическая мастерская
ПРИ РОДАХ ОБРАЗА
С т и х и
Р а з м ы ш л е н и я о п о
э з и и
Материалы поэтической мастерской
в Каракольской долине
(Горный Алтай)
Июль 2003
О г л а в л е н и е:
Вместо эпиграфа
Р.М.Рильке "Из писем молодому
поэту"
Париж, 17 февраля 1903
...Вы спрашиваете, хорошие ли у Вас стихи. Вы спрашиваете
меня. До меня Вы спрашивали других. Вы посылаете их в журналы.
Вы сравниваете их с другими стихами и тревожитесь, когда
та или иная редакция Ваши попытки отклоняет. Итак (раз Вы
разрешили мне Вам посоветовать), я попрошу Вас все это оставить.
Вы смотрите вовне, а это первое, чего Вы сейчас не должны
делать. Никто не может Вам посоветовать и помочь, никто.
Есть только одно, единственное средство. Уйдите в себя.
Испытайте причину, заставляющую Вас писать; проверьте, простираются
ли ее корни до самой глубины Вашего сердца, признайтесь
себе, действительно ли Вы бы умерли, если бы Вам запретили
писать. Это - прежде всего: спросите себя в тишайший час
Вашей ночи: должен ли я писать? Доройтесь в себе до глубокого
ответа. И если бы этот ответ был да, если бы Вам дано было
простым и сильным "должен" ответить на этот насущный
вопрос - тогда стройте свою жизнь по этой необходимости;
вся Ваша жизнь, вплоть до самого безразличного и скудного
ее часа, должна стать знаком и свидетельством этому "должен".
Тогда приблизьтесь к природе. Тогда попытайтесь, как первый
человек, сказать. что Вы видите и чувствуете, и любите.
и теряете. Не пишите любовных стихов; избегайте для начала
слишком ходких и обычных тем: они самые трудные, ибо нужна
большая зрелая сила - дать свое там, где уже дано столько
хорошего, а частью и блестящего. Поэтому спасайтесь от общих
тем к своим личным, поставляемым Вам данным днем Вашей жизни:
расскажите свои печали и желания, преходящие мысли и веру
во что-нибудь прекрасное - делайте все это с глубокой, тихой,
смиренной правдивостью и берите, чтобы высказать себя, вещи
Вашего окружения, образы Ваших снов и предметы Ваших воспоминаний.
Если Вам Ваш день покажется бедным, не вините его, вините
себя. скажите себе, что Вы недостаточно поэт - вызвать его
сокровища: ибо для творящего нет бедности, нет такого бедного
безразличного места на земле. И если бы Вы даже были в тюрьме,
чьи стены не допускали бы до Вашего слуха ни одного из земных
шумов, - не оставалось бы у Вас еще Вашего детства, этого
чудесного королевского сокровища, этой сокровищницы воспоминаний.
Туда глядите. Попытайтесь вызвать к жизни затонувшие чувствования
тех далеких времен, - Ваша личность окрепнет, Ваше одиночество
расширится и станет сумеречным жилищем, далеко минуемым
всем людским шумом. - и если из этого оборота внутрь, из
этого погружения в собственный мир получатся стихи, Тогда
Вам и в помыслы не придет кого-либо спрашивать, хорошие
ли то стихи. Вы также не попытаетесь заинтересовать своими
вещами журналы, ибо они станут для Вас любимым, кровным
достоянием, куском и голосом собственной жизни. Произведение
искусства хорошо тогда, когда вызвано необходимостью. В
природе его происхождения - суждение о нем: нет другого.
Посему, многоуважаемый N., Я бы ничего не посоветовал Вам,
кроме: уйти в себя, и испытать глубины, питающие Вашу жизнь:
у истоков ее Вы найдете ответ на вопрос, должны ли Вы писать.
Примите его как прозвучит, вне толкования. Может быть, окажется,
что Вы призваны быть поэтом. Тогда примите свою судьбу и
несите ее, тяжесть ее и величие, никогда не озираясь на
награду, могущую прийти извне. Ибо творящий должен быть
для себя целым миром и все находить в себе и в природе,
с которой он воссоединился...
наверх...
При родах образа.
(Д.Л.Саксонов)
На этой поэтической мастерской
(или, вернее, поэтической лаборатории) мы (с Региной Нахимовской)
пытались работать с разными людьми, в том числе, совершенно
вроде бы далекими от литературы, и с большим количеством
людей одновременно. Мы отрабатывали схему "вхождения
в поэзию", и увидели, что она действует. Ее (эту схему)
можно разделить на несколько этапов:
- Вхождение в событие или состояние. (В каждом человеке
живет память о сверхординарных событиях своей жизни, о моментах,
в которых человек становится неким проводником мировых энергий.
Отдельные люди способны сами себя приводить в такое сверхчувствительное
состояние с помощью различных техник типа медитации или
молитвы, других же надо вгонять в такое состояние с помощью
Алтайского неба, задушевных разговоров, а иногда и жестких
конфликтов по поводу внутренней "шелухи", автоматизма
душевной жизни, штампов восприятия мира). Итак, нужно от
каждого добиться такого воспоминания, такой фантазии, такого
открытия собственной болевой точки.
- Вхождение в "картинку". На втором этапе нужно
добиться от каждого человека "экранизации" события,
выбранного им из глубин памяти и подсознания. Речь идет
о том кино, которое усилием воли создается на "внутреннем
экране". Человек должен увидеть его в мельчайших деталях.
С этой экранизацией-детализацией мы возились как с писанной
торбой. Мы никому не позволяли писать общими словами и общими
местами. Сражались за измельченность и конкретику каждой
ячейки памяти. Мы поняли (точнее, пережили то, что раньше
слышали на словах), что духовность, духовная работа как-то
очень серьезно связана с детальностью, степенью различения
мелочей. Например, настоящий "прорыв" в литературе
случился у одного из участников нашей мастерской Ермека
Балталаева, когда он с удивительной точностью описал, как
и сколько раз в день меняются запахи у алтайских трав. Мы
стали догадываться, что у каждого поэта была своя "мания",
своя страсть к странным деталям, к немыслимым степеням различения,
будь то звезды у Арсения Тарковского или бабочки у Набокова.
- Вхождение в образ. Далее картинку нужно наполнить своим
состоянием. Нужно добиться того, чтобы каждая деталь в ней
отражала это состояние, будь то одиночество, восторг вершины,
риск, раздвоение или что-то еще. Для того, чтобы впустить
в себя новорожденный образ, необходимо настроить все органы
восприятия. Картинка на внутреннем экране должна наполниться
цветами и линиями, запахами, тактильными и вкусовыми ощущениями.
На каком-то этапе концентрации этих "агентов"
восприятия мира, человеку должен прийти образ. Например,
когда мы писали стихи по фотографиям, Саше Федотову (мальчик
из деревни под Новосибирском) достался кадр с маленьким
человечком, идущим по линии горизонта между белой третью
земли и белыми двумя третями неба. Попытки бессвязных ассоциаций
ни к чему не привели, пока в муках и пробах не родился образ:
"Человек на границе между небом и землей… Эта граница
проходит через человека". И тогда, все детали собираются
в одну энергию, в одно состояние разрыва - между всем тем,
что тянет к земле и всем тем, что возвышает к небу.
Я предполагаю, что три вышеописанных этапа можно отнести
к любым видам творчества. Для поэзии специфичен следующий,
четвертый этап
- Вхождение в музыку. Здесь впервые (подчеркиваю - впервые!)
возникает, собственно, формально-технический аспект, т.к.
людям нужно передать нечто, связанное с ритмикой и мелодикой.
Но замечу, что во многих случаях (например, на общей поэтической
мастерской) и этот этап удалось пройти без формальных, теоретических
"заморочек". Самый главный принцип мастерской
был в том, чтобы все элементы, все слагаемые творческого
процесса вынимать как бы изнутри человека, из утробы его
опыта, а не из теории. В этом смысле, в каждом человеке
живут мелодии и ритмы, хотя бы мелодии и ритмы пушкинских
стихов или любимых песен. Палочкой-выручалочкой здесь была
работа с использованием "строчки-камертона". Т.е.
ритм брался не из формального построения, а по созвучию
с какой-то известной уже ритмико-мелодической формой ("Белеет
парус одинокий…" и т.д.)
Что мы предпринимали, чтобы добиться
результатов?
- Пытались зацепить лично каждого человека ("вытянуть"
из него тему, которая его волнует, - мы полностью отказались
от каких-то извне навязанных тем) и довести линию с каждым
человеком до конца, до появления искреннего и детального
текста, во что бы то ни стало. Мы действовали по принципу
"здесь и сейчас", не давая никаких отложенных
заданий, а создавая атмосферу для творчества сразу, на месте,
чтобы сразу получить какие-то результаты. Конечно, во всем
этом очень помогали горы, экстраординарные события, которые
переживали участники экспедиции. Нужно думать, чем замещать
их в обычной жизни, не столь насыщенной сверхестественным.
наверх...
"Зачем
человеку литература" (Нахимовская Р.А) Я попробую
взглянуть на то, что происходило с нашими учениками в течение
мастерской.
Итак, Саша Федотов.
Мы повстречались с этим мальчиком в лагере для детей из
малообеспеченных семей. Ему 12 лет, но старше своих ровесников.
У себя дома, в деревне под Новосибирском ему приходится
работать - сажать соседям картошку - для того, чтобы помочь
маме. Это крепкий, плотный, немногословный парень. Он пришел
на поэтическую мастерскую в лагере. Не знаю, почему. Думаю,
из-за своего маргинализма. Компания 12-тилеток (да и старше)
в лагере такая, что без конца носится, бегает и обсуждает
всякую ерунду. А Саша пришел на мастерскую и в ответ на
вопрос Д.Л. "О чем ты хочешь написать?", - сказал:
"О жизни и смерти". После первых стихов он решил,
что будет писать. Мы взяли его с собой в Горный Алтай, а
он сказал нам: "Даже если бы меня не взяли, я бы сидел
здесь, смотрел на деревья и травы и писал стихи". После
- в лагере - он был, наверное, самым благодарным учеником.
Он расспрашивал Д.Л. постоянно о законах стихосложения,
писал, а, узнав о 5 существующих размерах, не успокоился,
пока не написал по 4 строчки на каждый из них. Он правил
стихи с серьезностью и сосредоточенностью, и никогда не
было у него: "Ну, неохота". Только порой, когда
он очень уставал, он отпрашивался поиграть в футбол.
Я думаю, что произошла прекрасная вещь: фактически, он нашел
форму для той внутренней жизни, которая у него есть. Откуда
взялась эта внутренняя жизнь? Не знаю, может быть, от сашиного
одиночества, но, наверное, такая внутренняя жизнь есть у
каждого. Если не дать ей форм, то она стухнет и остановится.
Фактически, стихи и дневники есть форма развития внутренней
жизни. Смысл работы с текстом - дать ребенку инструмент
работы с собой внутренним.
Ермек Балталаев.
Этому парню 21 год. Он казах, родился в деревне, говорит
даже по-алтайски. Его семья уехала в Новосибирск, и он там
поступил в медицинский институт. В лагере "Радуга"
он проходил стажировку и его как вожатого группы отправили
с нами в Горный Алтай. На нашу мастерскую он пришел, как
мне показалось, случайно. Ну, типа, все записываются - как-то
стыдно оставаться не удел. Но потом он написал в дневнике,
что хотел научиться писать стихи, чтобы самому сочинять
песни (он играет на гитаре). Первые стихи Ермека у нас -
это был просто прикол - эдакая Агния Барто. Ни слова искренности.
Вообще-то, Ермек - здоровый такой хмырь себе на уме. И в
этот момент я подумала, что заниматься с ним стихами - дело
бесполезное, он все равно все пошлет на фиг. Но на следующий
день Ермек пришел на мастерскую (ну, конечно, это мы его
вытащили - он-то собирался вместо этого пол мыть). Но раз
уж он здесь, подумала я - надо его зацепить, и сделала простой
ход. Мы писали дневники, тема была "мои встречи",
и я описала встречу с Ермеком - как я его открыла. Нельзя
сказать, что эта тема волновала меня больше всего, но мне
хотелось проверить литературу - может ли она достать пофигиста.
И Ермек был ошарашен и не ушел с мастерской, а стал писать
и писать. Его прорыв случился в два этапа. Сначала в дневнике,
где он просто удивительно описал запах трав и цветов (деревенские
корни дали о себе знать), а потом в стихотворении по фотографии,
где он был предельно искренен. Думаю, что суть технологии
работы с ним в постоянном держании личного контакта, на
каждом шаге. Есть ученики, которые не будут сами приходить
к тебе с вопросами, ты должен сам постоянно заводить их.
Он должен постоянно ощущать твое внимание и надежду.
А результат? Удалось сделать так, чтобы Ермек просветлел.
Пусть ненадолго - на пару дней, но у него в голове поселились
прекрасные мысли и временно вытеснились прочие - бытовые.
Увы, стоило ослабить эту ниточку контакта, как на последнюю
мастерскую на фестивале Ермек не пришел. Не знаю, все-таки
зародить светлые мысли - пусть на немножко - тоже важно.
Если додумывать эту задачу, то можно построить программу
проникновения в великих и светлых поэтов.
Марина Ш.
Девочка-негритянка из Горно-алтайского семейного детского
дома. До нашей встречи она уже писала стихи, результатом
чего стала заштампованность. Увы, так бывает, когда ребенку
не прививают вкус. Смысл работы с ней был в том, чтобы она
писала только то, что видит (даже и на внутреннем экране).
При этом видение было не реальным, а фантазийным, но именно
надо было сперва увидеть цветок, потом его назвать.
В этом примере я поняла, что литература ставит фантазию
и наблюдательность. Я и раньше это знала, но сейчас увидела,
как это важно лично для девочки Марины, когда она от общих
абстрактно-бессмысленных слов переходит к деталям, как она
удивляется точности, стройности, гармоничности.
Вообще-то, когда я ехала в экспедицию,
я хотела испытать литературу, я хотела узнать, что она может,
нужна ли она кому-то в самом деле, нужна ли она мне. Наверное,
я могу ответить да. Даже не мозгами, а сердцем. Нужна, главное,
для того, чтобы работать со своим внутренним Я. Я поняла
это на примере Саши Федотова, но все остальные примеры входят
в этот ответ. Надо научиться работать со своим внутренним
человеком, надо полюбить его, узнать и растить. Слава Богу,
у меня камень с души свалился
наверх...
Люди и образы
(1)
(стихи и дневники участников мастерской из Новосибирска
и Горно-Алтайска)
Федотов Александр (р. 1991)
"Жизнь и смерть"
Моей маме очень трудно,
Но она со всем справляется.
Мы её любим
И она нас любит,
И жить нам вместе нравится.
С сёстрами мы живём дружно,
Если обиды, то недолгие.
Хотя в жизни жить трудно,
Но так говорят немногие.
Мой дом для меня,
Самый лучший на свете.
Там живём все мы - семья,
И с темнотой и со светом.
У меня было и есть много собак,
Все самые любимые.
Смерть разлучила со мною собак,
Всех самых любимых.
В жизни у меня есть еще и кошки,
Красивые собою.
И по ночам через окошки
Смерть их уводит с собою.
У меня в жизни много друзей,
И взрослых, и старших,
И детей.
И если мы ссоримся,
То без обид миримся.
Жизнь и смерть - враги меж
собою.
И люди помогают тому или другому.
Врачи дают жизнь особую,
А любая война помогает другому.
Я хочу жизнь хорошую,
И только я могу ее сделать такой.
Самую хорошую, самую лучшую
Я отдам маме дорогой.
22 июля 2003 г.
Граница
Земля меня удерживает,
На ней живут заботы.
Они меня задерживают,
Дела мои, работы.
Живёт на ней моя семья,
Любимые животные.
А небо это как ладья,
И там одни свободные.
На небе мои чувства,
Любовь, мечта, полёт.
И на сердце не пусто,
Всё в небесах живёт.
Но всё же есть граница,
Меж небом и землёй.
И всё же каждой птице
Мечтается домой.
Вернуться - в поднебесье,
Где дом её родной .
И где поются песни .
И также я , как птица,
Хочу летать, лететь .
Перешагнуть границу,
И песни в небе петь .
Стою я на границе,
Меж небом и землёй .
Моей душе летится,
На верх домой, домой .
Но тело остаётся,
Охвачено мечтой,
И только в небо рвётся .
27.07.2003 г.
Дневник "Мои необыкновенные
встречи".
"Встреча с природой" (26 июля 2003 г.)
Вчера почти с самого утра полил
ливень. Прежде, чем он начался, мы всей командой старались
понять и запомнить, о чём мы будем писать стихотворения.
Мы сели на край речушки. Мы слушали шум воды в речке, шум
дождя, шум ветра. Обсуждали разные темы. Потом пошли в палатку
писать. Ещё с самого утра у меня была встреча с дождём.
Она была не с лучшей стороны. Встречи с солнцем не было,
так же как и с чистым голубым небом. С ветром встреча была
тоже не с лучшей стороны. Из-за него я замёрз. Встреча с
огнём была, и он меня согревал и сушил. Из-за дождя мы не
пошли в горы, и поэтому встреч с ними не было.
Мы пошли на гору всей командой.
Сперва пошли на одну, потом на другую. И, наконец, залезли
на третью. Вид был фантастический. Перед нами были наши
уменьшенные домики. Дымок плыл от дровенной. Они стояли
как картонные. Между двумя домиками и сбоку стояли газель
и автобус. Рядом стояли палатки поменьше и две палатки побольше.
Через лагерь проходила дорога. Вид на соседние горы был
замечательный . Одни стояли в тумане, другие выглядывали
из тумана. И вот показался первый луч солнца. Осветив на
мгновение вершину стоящей рядом горы, он исчез но появился
снова. Деревья под его светом осветились ярким, салатовым
цветом. Мы все стояли затаив дыхание. Но потом луч стал
опускаться и цвет его немного потускнел. И тут появился
второй. Он продолжил дорогу первого. А за ним третий, и
так далее. Это была встреча с восходом .
"Встреча со стихами"
(25.07.03)
Моя встреча со стихами была после
встречи с Даниилом Львовичем.
Он начал мне рассказывать некоторые правила. И тут он спросил,
что я хотел бы или о чём мы хотели бы написать. Каждый ответил
своё, а я ответил, что о жизни и смерти. В стихотворении
о "жизни и смерти" я начал писать о маме. Рифмы
у меня почему -то давались легко. Потом я писал о сестрёнках,
о собаках, кошках и о жизни и смерти. После, когда мне сказали,
что у меня получилось хорошо, я подумал, что стихи писать
легко. Но я понял, что ошибся, когда писал стих о лесе.
Я долго не мог подобрать рифму к слову берёза, берёзка.
Но, сделав строчку по-другому, я написал стих про лес. Когда
мы уже приехали в Горный Алтай, я написал стих про воду,
и у меня вышел он плохой, потому что я стал повторяться.
Но Даниил Львович помог мне, показав и рассказав мне некоторые
законы поэтов. Таким образом при помощи Даниила Львовича
Саксонова, Регины Александровной Нахимовской, и природы
(восход солнца) я написал стих про восход. Четвёртый стих
"Граница" был по заказу (другая мастерская попросила
сделать стихи к фотографиям).
"Как я пишу стихи"
(28.07.03)
Главное в писании стихов - это
настроиться, представить себя внутри того, о чем ты будешь
писать.
Надо выбирать ритм, и рифмы должны значить не одно и тоже,
но и не противоположное, а интересное. Главное нужно настроиться,
сосредоточиться и не отвлекаться ни на что. Главное, сперва
написать, а потом исправлять некоторые ошибки. Я часто обращаюсь
к Даниилу Львовичу, или к Регине Александровне, и не знаю,
как я буду писать стихи без них. Хорошо, что я буду с ними
переписываться. Когда начинаешь писать, то немного побаиваешся,
что не напишешь, со мной было так же, но я перестал бояться.
Главное, нужно запастись терпением, вдохновением, понять
и выбрать, о чём ты будешь писать, и схватить ритм, рифмы
и смысл. Много писать не обязательно, но описывать нужно
смысл. Главное, выразить то, о чём ты будешь писать, передать
это всё (настроение и то, о чём ты пишешь) в стихе.
Как я настраиваюсь?
1. Я сперва думаю о том, о чём
я собираюсь писать
2. Я рассматриваю это (о чём я пишу) со всех сторон.
3. Сосредотачиваюсь, стараюсь не отвлекаться.
4. Стараюсь писать стихотворение таким, какое у меня настроение.
5. Я воображаю себя тем, о чём я пишу
Как я воображаю себя тем, о ком
или чем я пишу ?
Я представляю или вспоминаю то,
о чём я буду писать, и стараюсь рассмотреть это до мелочей
со всех сторон. Потом я ещё раз проворачиваю в голове маленький
кинофильм про то, о чём я буду писать, и ставлю себя на
место главной роли стиха.
Шемгохова Марина (р. 1987)
Взгляд орла
И вот стою я, все остановилось.
Со мною небо - как же мне легко.
Мне кажется, что жизнь переменилась:
Теперь я понимаю глубоко,
Что значит настоящая свобода.
Внезапным дуновеньем ветерка
Охвачена вся дикая природа
И горы, и над ними облака.
И я прошу у Бога крылья, и взлетаю.
Он улыбается в ответ, а надо мной
Танцует облако коней, и я внимаю
Свободе лошадиной и простой.
И что-то вдруг блеснуло в темном стаде.
Как среди волн маяк, во тьму светя,
И с высоты полета чутко глядя,
Я вижу белоснежное дитя.
И я держу свой путь к вершинам снежным,
К озерам небывалой красоты,
Дивлюсь полянам, чистым и безбрежным,
Где поднимаются альпийские цветы.
И я спускаю взгляд к аилам горным,
И вижу чем-то занятых людей.
Я чувствую себя орлицей гордой,
И дорожу свободою своей,
Но мне пора, я возвращаю крылья,
Спускаюсь, становлюсь себя опять.
Но знаю: на земле мне очень сильно
Теперь чего-то будет не хватать.
28.07.2003
Балталаев Ермек (р.1982)
Из цикла "Фотографии"
Как все бессмысленно, как глупо
и неверно.
Достала жизнь, в которой нет конца.
А, может, душу вырвать, растоптать, изрезать,
И бросить в бездну нашей суеты.
Все предсказуемо, все тщетно, жить не нужно.
Мне надоели люди, лиц их кривизна.
Как будто ночью брожу я днем по свету,
Прося прощения за то, что я живу.
…Тьма наказуема, ведь есть
же Бог на свете,
Есть Слово, чувства, вечность и Алтай;
Они нужны, как небу нужен ветер,
Как человеку вера и мечта.
Дневник "Мои необыкновенные
встречи"
25 июля 2003 г., Алтай
Привет, Марат, Ерболат, мама, папа. У меня всё хорошо. Вчера
приехали в долину. С утра я проснулся от того, что у меня
замёрз нос. Я встал, разбудил всех, и мы пошли умываться.
Умываемся мы в ручье, который находится за нашей столовой,
а наши домики стоят перед ней. Уже после того, как я вышел
из домика, я был сильно удивлён здешней красотой. Всё здесь
настолько красиво и необычно, что мы сразу начали делать
первые фотографии Алтая. Особенно здесь фантастичны и притягательны
горы. Это просто непередаваемые ощущения.
Самая высокая гора здесь Белуха, её высота 4635 метров.
Её мы видели по дороге сюда. Ещё я бы хотел заметить, что
здесь растут разнообразные травы. Их здесь так много, что
здешние животные просто весь день ходят с набитыми животами.
Ещё бы хотел заметить, что расстояния между районами очень
большие - не менее 70 километров. Большинство деревень стоят
на реках. Местное население весьма дружелюбное. Говорят,
что в Кош-Агаче есть казахи. Хотелось бы туда съездить.
Ведь вы знаете, что у меня там есть друзья.
Кстати, расположились мы в Каракольской долине (Онгудайский
район). Это, как я понял, одно из священных мест Алтая.
А воздух здесь просто меняется три раза в день. Утром пахнет
ранней свежестью утренних цветов вперемешку с туманом. К
обеду воздух теплеет и уже ощущаешь запах всех цветов одновременно
(поначалу у меня от этого дух захватывало). Вечером с гор
спускается туман и приносит с собой запахи горных цветов.
Рядом, в соседних с нами жилищах живут москвичи. Дружные
и общительные ребята. Надеюсь познакомиться со всеми.
В общем, если писать обо всём Алтае, мне нужно было бы посетить
все 10 районов, потому что, как сказали мне местные жители,
каждый район по-своему интересен и сильно отличается от
других.
Ну, хорошо, мои родимые, всё описать я не смогу. Это просто
надо увидеть и почувствовать.
26 июля 2003г., Алтай
Первый день нашей мастерской начался рано утром, часов в
пять. Ещё до конца не проснувшись, я вышел из домика в наш
дворик. На улице было приятно холодно, и нежный утренний
ветерок, как прохладная вода, умывал моё лицо. Минут через
десять мы выдвинулись в сторону близлежащих гор. Солнце
к тому моменту уже встало, но из-за его ещё не было видно.
Красота гор меня просто поразила, как стрела Амура в самое
сердце. Теперь они были для меня неиссякаемым источником
вдохновения. Остановившись у подножия гор, мы долго спорили
- на какую подняться. В конце концов все выбрали одну из
ближних и невысоких гор. Это был мой первый подъём на гору,
подниматься было тяжеловато, но подгоняемый любопытством
осмотреть Каракольскую долину, я и не заметил, как оказался
на вершине. Дух захватывало от утренней свежести трав, прохладного
и пьянящего воздуха, пугающей и в то же время притягивающей
высоты и от огромного пространства между вершинами гор.
Напившись всеми цветами чувств, в душе возник какой-то переполох,
от которого мысли стали беспорядочными. Срочно нужно было
их записать, но в каком-то определенном порядке. Даниил
Львович попытался сделать нечто подобное, он широко размахивал
руками, ловил каждый наш взгляд и пытался обратить наше
внимание на то, как постепенно просыпается природа, меняются
цвета гор, шепчет ручей, щебечет птичка. Кого-то это настроило
на поэтический лад, но лично я, можно сказать, до того был
шокирован этим великолепием, что просто не смог сосредоточиться
на стихах.
Даже после того, как мы спустились с гор, я чувствовал в
себе необыкновенную лавину чувств, которую, как я не пытался,
не мог обуздать. И только, когда я пришёл в лагерь и отдышался,
мысли обрели определённый порядок, но было поздно, нам дали
новое задание.
27 и 28 июля 2003г., Алтай
Если бы у меня раньше спросили: любишь ли ты стихи, я бы
даже не ответил. Но всё началось с того, что я научился
играть на гитаре. Проходило время, я учил песни, но однажды
я столкнулся с одной проблемой. Так как я изучил практически
все хитрости игры, мне нужно было реализовывать себя дальше.
Я начал сочинять музыку. Сперва получалось коряво, но через
некоторое время, всё встало на свои места. Но в этом тоже
чего-то не хватало, и просто появилась необходимость в написании
текстов к песням. Мои первые попытки вызывали смех даже
у меня самого. Через некоторое время я бросил это занятие.
Но здесь, на Алтае, я встретился с удивительно интересными
людьми - Даниилом Львовичем и Региной. С ними вместе я делал
первые шаги в области поэзии и даже прозы. Я с головой окунался
в этот мир, старался, пыхтел. И всем моим стихам и рассказам
давали только хорошую оценку.
Теперь, по окончании занятий, мне кажется, я имею небольшое
представление о технике, о поиске вдохновения и написании
стихов.
наверх...
Люди и образы
(2)
(Стихи и дневники студентки 3-го курса Киношколы Вари Кузьминой)
Сделан второй шаг в писании стихов.
Как я к нему шла:
1.Это был первый шаг, Д.Л. позвал нас с Юрой на улицу, как
он сам сказал, доказать нам, что мы умеем писать стихи.
Ему конечно, никто не поверил, только все равно решили попробовать.
Д.Л. рассказывал про мелодию стиха, ритм, но это было мне
и так уже откуда-то известно. Я не знала, про что писать.
После небольшой справки Д.Л. попросил сесть нас у дерева
и посмотреть на него, на муравьев, на кору. Разглядывать
его пятнадцать минут и потом начать писать. И оставил нас
наедине с деревом. Не помню, сколько я сидела, сначала все
думала о Казани, о проблемах в школе, а потом увидела дерево,
его листья, ранки, проблемы. А потом себя соединила с этим
деревом. Как не знаю. Вот этот стих:
Рывок в небо,
Опять, небо
Клен от света крестится,
Вместе с ним, вместе мы
Режет "черная" горлышко,
Где же мое солнышко
Снизу вверх у ног ее,
Плечом об колени царапаюсь
Жизнь паука тонкая,
А плетет ее, не жалуясь
Шрам Твой Боже,
На мою нить похожий
Шелест ресниц на коре
Не дошел до вершины, высох
Мир в ничтожной дыре,
Но муравей вылез!
Кто уронил здесь слезу?
Кто уронил слезинку?
Ты не плач за меня
Ведь муравей вверх, ввысь
Стал быть, по ране твоей плыть
2. А после, в Новосибирске стихов
было сотни, все внутри меня, все про какие-то эмоции, ассоциации,
домыслы, но не про сам предмет, около которого я садилась
и на который обращала внимание. Я ничего не видела.
3. "Свет озарил мою больную
душу" когда Д.Л. напрямик мне сказал, что мне просто
неинтересны другие люди, горы, мне интересно только то,
в чем я могу почерпнуть что-то для себя. Поэтому-то я и
пишу только свои ассоциации, считая, что это интересно и
понятно. И тогда я совсем запуталась, и кто я, и как я отношения
строю, и строю ли я их вообще. Я хотела бросить писать,
я не понимала, что не так.
4. А следующее было, это писать
стих по фотографии. Дали мне эту картинушку и сказали -
пиши. Я откровенно выложила в рифму все что со мной, про
меня, мои ассоциации. Я переписывала раз десять, вкладывая
каждый раз новый смысл, до тех пор, пока мои мысли не кончились.
И тогда уже ничего не оставалось, как поправить эту пустоту
деталями. Я начала внимательно вглядываться в картинку,
искать, на что это похоже. Так и написала:
Темные камни, стена
Тень человека за тенью стула
Морщины лица, осыпается краска
Рука не гнется, сжимая трость.
Голова поникла
Мурашки по коже, трещины
Глаз заплыл, отделился от тела
Каждая рана кричит о своем
Каждый камень живет
Случайный Ангел, распластанный в темноте,
Лучик света упавший невесть откуда.
Д.Л. говорил, чтобы написать,
ты должна увидеть картинку. Ты не слышишь ее, ты ее видишь.
Я увидела ее, без себя. Это было первое, к чему мой организм
не имел отношения.
5. Что самое смешное, я считала,
что то, что я написала - это мое худшее стихотворение за
всю мою жизнь. Поняла я только недавно, зачем Р.А. так мучила
меня сценарными наблюдениями. Ведь все строиться на деталях,
не на общих словах. Я думала, что наблюдения это просто
трата времени. Теперь я понимаю, что учиться видеть детали
это основа всего.
6.И опять я решила, что писать
не имеет смысла. Что это значит заново повторять школу с
наблюдениями. И опять нужно что-то новое. Но получается
так, что новое - это старое только в другом выражении. С
тем же смыслом. В общем, случился у меня второй шаг, когда
я поняла, что не могу не написать. Что больше ничего не
умею - только написать. Так как событие, которое со мной
произошло даже не могло сказаться, настолько оно было непонятно
самому разуму, противоречило сложившимся за всю жизнь понятия.
Я и сейчас пересказать его не могу, но случилось оно на
горе:
Хрип душит горло,
А горло, - режет мокрый воздух
Воздух мокрый - от дождя,
А дождь - лишил меня последней нитки,
И сумка рвет мне плечи бесконечно,
Туман, - закрыл людей,
А люди, люди спрятались в туман
И только запах горьких трав, - дурман
Застыл в затылке,
И нос защелкнул, как капкан
Холод, - сжимает ноги человеку,
Холод, - домой вернуться скучный повод
Горы, - я к ним присохла в этот ливень
И боли, уже не кажутся чужими.
Боли, - за камень, в камень, цепляюсь, ползу
Ползу, за колкие травы держу мечту
А путь восхищает испорченный взгляд,
Красота в этих жестких комочках,
Что есть этот горный наряд?
Руки, ноги - сжались в лапы,
Легкость мысли, - бесподобно.
Дождь, мне все равно, ползу
На четвереньках, вот колючка,
Зацепилась лапой, боль прошла
Гора смирилась? Я смирилась!
Запах, - это огненные травы,
Дождь меняет здесь оправу
Тело, пластика, не тело
Село тело, смотрит, - горы
Есть хотело, дышит тело
Побежало, полетело, - это тело,
Камень, выступ, розовый мох
Видит Бог, слетела лапа
Дышит очень часто тело,
Бес предела дышит тело,
Закружилось, зацепилось, завертелось,
Не слетело, дальше, дальше, лезет тело
Горы, вот они вершины
Дышат люди, все на блюде
Я вершина, на вершине,
Нет меня, одна гора
За туманом что-то дышит,
То драконья нора…
На самом деле этот стих еще не
закончен, но он про меня, вернее про гору, про то, как она
на меня повлияла. Он в деталях. И я думаю, что третий шаг
в писании стихов такой же, как в наблюдениях - детали и
очень конкретно.
наверх...
Люди и образы (3)
(стихи участников общей поэтической мастерской на фестивале
искусств 29 июля 2003 года)
Шерстобитова Мария
Пестрым ковром вспыхнул млечный
закат,
А солнце, косясь, машет мне рукой.
О, боже, как же я нереально богат,
Ведь эти мгновения дружат только со мной.
И на ночь обходя свои угодья,
На лету засыпает горный дух,
И на облачке орлы, держа поводья,
За взмахом крыльев оставляют пух.
Васина Марина Волевна
Печальный лес укрыл меня от
ветра
Деревья вниз бегут по склону от вершин
И падают, ломая руки-ветви,
И камни следом катятся по ним.
Сплошной бегущий лес заполнил
все пространство
Отрезал, перекрыл сиянье пустоты;
И страх паденья и полета страстность
Ушли в туман как признак суеты
И - распахнулся, выкинул наружу,
Остался за спиной, отхлынул и пропал…
А там, а где-то там, внизу, беззвучно, невозможно
Открылся путь сквозь звездные врата.
Качается земля и льется через
край
Зеленая, а сверху - голубая.
И белые цветы парят,
По стенам каплями стекая.
И кажется достанешь этот рай
Душой взлетев, стремясь соединиться
С тем, - там - тогда - и вовсе никогда
Чтоб никогда не возвратиться
Решиться - и войти.
…
И гулкий звук шагов по найденной земле…
Пикус Герман Георгиевич
Не поднять одновременно глаз
от тебя
Не спасти своего барахла на дожде
Улетит по реке все что было и есть
И за гранью тихих понятных слов
Как лицо, как рука и последний порог
Набредет на тебя все что есть на земле
Нахимовская Регина Александровна
Как выпустить это на волю
Странно
Слушаться этой боли
Где-то
В глубине себя
Не давать ответа
Этой странности,
Крику Ау из пещеры
Из лабиринта
Не внемлить
Не верить
Думать это пройдет
И сама по себе восстановится вера
Не знаю
В лабиринтах как правило
Ада и рая
Различить невозможно
Как странно
Все было в обычном порядке
В знакомом размере
В зеленой тетрадке
Восторг и несчастье
В умеренных дозах
Как складно писалось
Как сладок был воздух
Потеряны компас и ориентиры
Потеряны линии, точки, пунктиры
Потеряна я
В лабиринте забыта
сегодняшним солнцем
Юрасов Юрий
…Варган сердцу: "бонг-бунг-бынг"
соглашается
Мёртвый дракон на узорах леса:
Орнамент не видно - он бьётся сам
Во взор мой, просясь погреться
В сердце моём, есть местечко
Там тепло, как в углу от-эне,
И лишь этот угорь на теле
Трясёт мне пищалку тайную:
Мне хочется прыгнуть, не видя
Демона времени рядом…
Прозрачные зубки впиваются в тело как бы
Игре 2-х живых вторя,
Диалог с тобой на тысячах метров здесь-
Две пощечины, но нету боли.
А по-прежнему, словно руку оторвавши
Копья неба вниз гонят
Нету боли, но пытаюсь стоять бодро
Ведь восторг точно глыба недвижная.
Суетится сердце, будто мошка на шее кусается
И в одеяле мокром укроюсь.
Нету смеха, прошиб пот
Стоны горла в такт счастью бьются.
Взгляд двух солнц разрешает жить
Красоте юрт в голове
Казалось, что бог - можно пальцем лишь…
Но не надо мне, Боже столь силы!
Замёрзшие струны касаясь
Подарка божественного тихо:
"Ульген Пробуждённый, спасибо
За храм не единственный в мире!"
Скользя червяками резины
По мрамору к чёрной гуще
Посмотришь: внизу, там - колючки,
Вблизи мне их хочется гладить.
Внутри трубку вроде забило,
И жизни физической нету.
А дальше лишь вата белая…
Варган, передай восхищенье!
Не вторь такту сердца
С ума сойду мигом!
Сейчас разорвёт стенку слизкую
Подобно воробышку малому
Коршуном вон отсюда вылетит…
Тошнит грязью чёрною, что даже
Тушь не такая чёрная!
А стоит лишь голову дёрнуть,
Ползёт вместе с разумом
По джинсу синему к горлу.
Душить лишь камень мешает…
наверх...
Люди и образы
(4)
Р.Нахимовская
Стук колес, шебуршание поезда,
шпалы,
Рельсы, и в голове маета.
Разговоры о важном, бренчанье гитары,
Женский кашель, и что-то не так.
На стакане кусочек нездешнего света,
Как нездешней свободы и воли.
Мы качаемся в такт движенью планеты,
В такт движенью собственной крови.
Стук колес, и бесшумны шаги в коридоре
Мимо наших купе без дверей.
Мы несемся в плацкарте, мы в бешенном море,
Диком море бурлящих людей.
За окном вакханалия пышного лета
На зеленом бескрайнем просторе.
Мы качаемся в такт движенью планеты,
В такт движенью собственной крови.
А дорога не кончится, путь будет длиться,
Назначенье состава - идти.
Мы с рождения странники, пусть нам приснится
Бесконечность и светлость пути.
И пока будут силы на поиск ответа
И на преодоление боли,
Будем жить и любить в такт движенью планеты
И движению собственной крови.
Д.Саксонов Из цикла "Фотографии"
Твой долгий взгляд за пустоту
стекла,
За рамку кадра.
За грань дождя, за круг добра и зла,
За край заката.
За медленную встречу с тишиной,
За млечное, парное поднебесье,
Залатанное медом и травой,
И рыжим светом, и прозрачной смесью
Мяты и душицы.
Твой взгляд, листающий небесные страницы,
Скучающий по дому и теплу.
Твой взгляд, который длится, длится,
И капелькой скребется по стеклу.
27.07.03, Алтай, Каракольская
долина
наверх...
|
Проекты
Алтай 2003
