Крест стоит
Три года назад мы первый раз приехали на Соловки с проектом «Свобода». Тогда мы искали в истории ГУЛАГа примеры людей, сумевших своей жизнью противостоять огромной и непобедимой машине (а на Соловках был организован первый лагерь).
Перед поездкой мы вычитали про некоторые случаи – про Павла Флоренского (он и в лагере продолжал работать и писал письма детям, из лагеря, поддерживая их), про Петра Зверева (в лагере он уводил монахов в лес и там продолжал службы), про отца Сампсона (была такая пытка – людей набивали в железный сарай, «трамвай», и оставляли на три недели. И те, кто повторял за отцом молитву, выжили).
Им мы и хотели поставить памятник на Соловках, чтобы люди, приезжающие туда, узнавали не только о пытках, наказаниях и смертях.
Но на Соловках нельзя ничего сделать без благословения настоятеля монастыря. А с ним нам так и не удалось встретится. Но мы встретились с отцом Германом, человеком, который с 1993 года восстанавливал монастырь и тогда был его настоятелем. Сейчас он духовник. Он сказал, что в замысле нужно расшириться от нескольких людей до новомучеников, всех людей, принявших страдания за веру. Мы согласились…
В последнюю ночь пошли на Секирную гору (12 км от места, где мы жили). Скит, который стоит на её вершине, в СЛОНе (Соловецкий лагерь особого назначения) и СТОНе (Соловецкая тюрьма особого назначения) служил карцером для провинившихся, теперь там маяк. От вершины к подножью горы ведёт лестница, к человеку привязывали бревно и толкали вниз, к подножью падал мертвец. С другой стороны горы, у подножья мы выложили камнями надпись: Бог дал крест, даст и силы его нести. Под самый большой камень мы положили записку, где каждый пообещал вернуться сюда через год и поставить настоящий памятник.
На следующий год в том месте вместо надписи лежала куча камней. Большой камень был сдвинут. Записку мы так и не нашли. Видимо кому-то хотелось, чтобы мы были свободны в выборе, продолжать это дело или нет. Но именно в этот раз настоятель, которого мы так долго пытались застать и договориться о всрече на Соловках и в Москве, сам пришёл в гостиницу, где мы помогали с ремонтом. И так в рабочей одежде на закате мы договорились поставить Поклонный крест на Тамарином причале. Договорились, что мастер будет Соловецкий, Кожокарь Георгий Георгиевич, и, что следующим летом, в год 80летия со дня прибытия на Соловки первых ссыльных, мы поставим памятник.
Тогда же мы побывали и на Муксалме. Это остров, к которому монахи проложили километровую дамбу. На другом берегу теперь стоит наше дерево, каждый год мы вешаем на ветки конфеты – путешественникам.
От нас требовалось только найти 3000$, оплата рабочим, за дерево и т.д. Замысел был в том, чтобы в этом деле объединить две церкви ЗПЦ (зарубежная православная церковь) и РПЦ (русская православная церковь), но целый год мы не могли связаться с эмигрантами. Поэтому в июле этого года мы поехали на Соловки, не найдя денег. Было стыдно, и установку памятника пришлось перенести на конец августа.
Но и к концу августа мы не нашли эту сумму. Ждать уже было нельзя, поэтому мы взяли в долг и снова поехали на Соловки.
Острова почему-то всегда любят всех разделять, поэтому из поездок всем вместе нам удалось побывать только на Анзере, там стоит берёза в форме креста. Она выросла, когда на Соловках жгли кресты в 20ых годах. Теперь она, наверное, метров 6 в высоту. На море был такой туман, что мы плыли внутри него, и если сидеть на носу катера, то сам покрывался туманом: лицо становилось белым, а капитан нашего катера боялся проскочить мимо острова. Но через три часа зелёный лес выплыл из тумана. Когда мы ходили по Анзеру, этот белый дух (туман) летал по всему острову, то накрывая нас, то улетая вперёд. Потом Кожокарь рассказывал нам, что когда они читали акафист в храме на Анзере, в окно влетело маленькое облачко, пролетело мимо и вылетело в другое окно…
Двадцать девятого августа в праздник Успения Богородицы, крест подняли у Никольских ворот монастыря и на руках понесли в Филипповскую (Иисусову) пустынь. Там в 30-ых годах работал Павел Флоренский. Монахи, паломники, туристы с невесть каких концов России несли 6-ти метровый крест, а женщины пели песни. Сруб для креста стоит за родником со святой водой, камни мы насобирали, а Кожокарь привёз с берега моря.
- Камни нужно с низа горы донести! – скомандовал Кожокарь.
Старенькие бабушки, подавая пример понеслись вниз и, подхватив по горсти тяжеленных камней, забирались обратно. Скоро никто уже не стоял на месте – радостные, что могут чем-то помочь, паломницы, старые и молодые, туристы, местные, ринулись, - и за 15 минут вся куча была наверху.
Крест поднесли к срубу и, не рассчитав силы, основанием снесли сруб.
«Ах!»
Вся толпа замерла и не дыша смотрела на сруб.
Только спокойный голос Кожокаря расшевелил, наконец, братьев и помощников – осторожно заложили всё обратно.
На крест накинули верёвки. С четырёх сторон за верёвки взялись мужчины.
Они потянули и подняли крест над головами и деревьями.
Заложили основание камнями.
И отпустили верёвки.
Крест стоит.
И снова поднялся ветер, от которого крест шатает. Но это ничего, так и должно быть. Кожокарь говорил, что когда открывали могилу Петра Зверева, тоже был сильный ветер.
Потом вспомнили, что ветер был, и когда крест несли. Прекратился только, когда поднимали.
Никто не уходил. Началась служба. А потом все, счастливые, фотографировались под крестом. Когда все ушли к колодцу, пришла паломница, поклонилась кресту и набрала воды.
В ту же ночь перед отъездом мы попрощались с Георгием Георгиевичем, наместником монастыря отцом Иосифом. Кожокарь сказал, что никогда так легко кресты не ставил. Они в начале заваливаются назад, когда их поднимают. А наш нет.
А ещё он сказал, что далеко мы не уедем, потому что «поставили крест» Теперь будете каждый год его проверять».
Полина Стружкова
Участники экспедиций на Соловки 2001 и 2002 года
|
Картинная галерея
